agafon_bel

Те, кто читал мой сериал "Беларусь-2020", наверняка помнят одну из его центральных фигур - человека с нарочито невыразительной фамилией Иванов. Когда после в начале 2007 года температура в квартирах стала падать, а на площадях - подниматься, он был назначен белорусским премьером, а после того, как стало совсем жарко - сменил обанкротившегося диктатора на президентском посту. Впоследствии этот персонаж стал третьим белорусским президентом и довольно успешно правил два срока.

Почитав сегодняшнюю ленту я вспомнил о своем герое. Пока все развивается в соответствии с этим сценарием. Замаячившая было перспектива отсрочки  судного дня для нашей экономики сегодня опять была перечеркнута заявлением о тех самых 10-17 ярдах за Белтрансгаз, о которых раньше говорил вождь. Сегодня же Россия отказалась выделить нам кредит на нейтрализацию последствий подорожания газа.  И сегодня же оппозиция подписала совместное обращение к нынешнему премьеру с призывом решить проблему нелегитимности президента. Естественно, сейчас Сидорский это обращение проигнорирует. А потом? Сможет ли Сидорский стать Ивановым из моего сценария

Редактор «Белорусского обозревателя» сидел за компом. С тех пор, как к сайту прибавилась бумажная газета, работы у него заметно прибавилось, а тут еще и этот саммит. В редакции работало много народа, но, по традиции, самое вкусное – еженедельный обзор блогов он не доверял никому.

О чем же сегодня писали? Темой № 1 был, конечно, Минский саммит. Впрочем, он уже месяц был главной темой основных международных новостных лент. Саммит открывался через два дня в новом Дворце Республики, построенном взамен старого, стоявшего на площади Калиновского. Мрачный силуэт лукашенковского «саркофага» явно не вписывался в архитектуру района, да и шедевром, в общем-то не являлся. Теперь на месте «саркофага» был разбит парк, а новый был частью нового комплекса, расположенного на месте вынесенного за черту города завода «Кристалл». Слева от него стояло здание Минской фондовой биржи, а справа еще шло строительство – этой новостройке еще предстоит сыграть свою особую роль в истории.

Главной интригой первых месяцев правления стало формирование правительства и работа над проектом Конституции. Последнее было особенно важно, поскольку в стране продолжал действовать Основной Закон 2005 г, хоть и смягченный ивановскими декретами (которые, не отменяя конституционных статей, корректировали механизм их применения), но абсолютно непригодный для европейской демократии, курс на построение которой провозгласил новый президент.

Формирование правительства прошло, хоть и не без скандалов, но быстро. Стоящий за спиной Милинкевича Народный Фронт, пользуясь привелегированым положением и неограниченными президентскими полномочиями, успешно протолкнул своего лидера Вячорко на премьерский пост, откупившись от ОГП портфелями министра иностранных дел и евроинтеграции (Лебедько) и вице-премьера по экономике (Романчук). Министром юстиции стал Гарри Погоняйло, министром труда – Бухвостов. Остальные министерские портфели были поделены между членами ПБНФ.

Особняком стояла фигура главы Республиканской службы безопасности. Обновленный КГБ возглавил подполковник этой службы Мартынович, в свое время командовавший захватом гродненского облисполкома, а затем обнародовавший документы о фальсификациях во время президентских выборов 2006 г. Тогда его выступление по Гродненскому ТВ показало большинство телеканалов мира, а белорусы получили, наконец, убедительные доказательства того, что их обманули.

В своей новой должности Мартынович преподнес белорусскому народу роскошный новогодний подарок. Возглавляемая им спецслужба, сотрудничая с американскими и европейскими коллегами, в конце декабря 2007 года вернула стране более 7 миллиардов американских долларов, украденных режимом Лукашенко. Большая  часть этих денег была обнаружена в банках стран третьего мира. Кроме того,  Беларусь получила в собственность немалые пакеты акций транснациональных корпораций, недвижимость. В республиканской собственности оказались пара небольших банков в Европе, несколько средних газет (именно на их публикации ссылался белорусский агитпроп, говоря о международной реакции на свои действия) и т.д.

С Конституцией было тяжелее. В 2007 году разными политическими силами были предложены не менее 5 проектов этого документа. В конце октября 2007 года Милинкевич созвал Конституционную Ассамблею, которая состояла из представителей разных политических сил, профессиональных юристов и депутатов Верховного совета разных созывов (депутаты ППНС, кроме известной группы «Республика» представлены не были). Отклонили приглашение участвовать в работе Ассамблеи и «забелорусы».

После двух месяцев работы Ассамблеи из пяти проектов Основного Закона осталось два. Первый из них – авторства ПБНФ, предполагал умеренно-президентскую форму правления. Поддержали его оба Народных Фронта, больше половины общественных организаций, Молодой фронт, Партия Труда, ПКБ и ЛДПБ. Второй проект разработала совместная комиссия, состоящая из членов ОГП, вечно чувствующей себя обделенной «заклятыми друзьями из ПБНФ и, жаждущего реванша, НСБ. Этот вариант предполагал парламентскую модель демократии. Референдум по новой Конституции был назначен на  24 февраля 2008 года.

В коалицию, приведшую Милинкевича к власти входили три крупных и несколько мелких партий, куча разношерстных общественных движений. Крупные партии составляли костяк коалиции, но сами были слишком непохожими. Во главе коалиции стоял мощный Народный Фронт, когда-то выведший Милинкевича в большую политику и, поэтому, стоявший у нового Президента на особом счету. Вторую позицию занимала ОГП, которая, несмотря на прохладное отношение к БНФ и самому Милинкевичу, оставалась в коалиции до последнего, сначала ради свержения Лукашенко, а затем ради недопущения к власти Иванова. После победы Милинкевича эти «заклятые друзья» периодически ссорились, то по составу Правительства, то по конституционной реформе, то просто из за заявлений своих лидеров. На парламентские выборы эти партии собрались идти раздельно, но их по-прежнему, скорее по инерции считали союзниками.

На левом фланге  Компартия, однозначно поддерживавшая Милинкевича до мая 2006 года, на внеочередном съезде, последовавшем после свержения Лукашенко, раскололась. Теперь в коалиции под брендом ПКБ осталась меньшая ее часть во главе с бессменным лидером Калякиным, большая же часть, во главе с новым харизматичным  лидером Коваленко, перешла под знамена Иванова.  Туда же подалась значительная часть КПБ, осиротевшей после ухода своего покровителя. На августовском съезде эти они объединились под руководством того же Коваленко в новую Белорусскую Объединенную Компартию. По задумке ивановских пиарщиков, такое объединение под его патронажем должно было привлечь голоса левой части электората. В реальности же это обернулось падением доверия к нему тех, кто не был в восторге от марксизма (а таких, как ни крути, было больше).

Оставшаяся часть КПБ либо разбежалась по мелким маргинальным группировкам, либо вошла в состав новой Патриотической Партии «За Беларусь!», создаваемой на осколках БРСМ и десятка карликовых партий и общественных объединений, когда-то поддерживавших Лукашенко. Во главе этой политической силы стоял бывший глава БРСМ Михаил Орда, из за чего ППЗБ называли «ордынцами». Говорили, что создание этой силы напрямую финансируется свергнутым диктатором. Несмотря на его уменьшившиеся финансовые возможности (об этом – в следующей части), кое-какие деньги у него, похоже, оставались.  ППЗБ не гнушалась контактами с совсем уж маргинальными силами, типа НБП, РНЕ и скинхедов.

В центре политического спектра в сентябре 2007 года наметился, а в конце октября – организационно оформился Народный Союз Беларуси, председателем которого был Иванов, а заместителем – Козулин. Название было, конечно, предложено последним – он еще в 2005 году начал использовать слово «народ» в названиях создаваемых структур. НСБ имел вполне респектабельный имидж и теперь готовился к роли крупнейшей оппозиционной силы.

Еще две партии стояли особняком, во многом из-за амбиций своих лидеров. Но, если ЛДПБ была теперь однозначно умирающей, то будущее КХП-БНФ было не столь однозначным.

Кроме этого существовало еще людское море из сотен разнообразных общественных объединений, всколыхнувшееся во время весенних событий. Большинство из них поддерживало Милинкевича, но это море бурлило до сих пор и было слишком большим и неструктурированным. Считалось, что оттуда может появиться какая-то принципиально новая сила, но такие разговоры велись еще с весны прошлого года.

В мае 2007 года Иванов казался непобедимым, приставка и.о. перед названием его должности казалось временным недоразумением, которое обязательно исчезнет, сделав его полновесным главой государства. В начале июня опрос НИСЭПИ давал ему 55 процентов рейтинга, в то время, как Милинкевич немного не дотягивал до 30.

Первым спокойствие нарушил Позняк. В своей статье «Траянскi конь» в газете «Беларусь сёння» (после акционирования контрольный пакет акций этой газеты скупил Андрей Климов и теперь пытался сделать из нее солидное информационно – аналитическое издание) патриарх белорусской оппозиции обрушился  с резкой критикой на Иванова. Русскоязычный уроженец Рязанской области, сделавший карьеру при Лукашенко, так и не поменявший государственную символику (Иванов собирался закрепить возврат к историческим символам в новой Конституции, референдум по которой обещал провести уже после своего избрания), управляющий, как Лукашенко, декретами (более 40 депутатов ПП НС сбежали в Россию вслед за Лукашенко, так что «парламент» был недееспособен), да еще и подозрительно легко договаривающийся с Кремлем, пришедший к власти при открытой поддержке Путина, не мог не вызвать раздражение Зенона Станиславовича. Позняк называл Иванова ставленником Кремля, техническим главой государства, призванным провести тот самый аншлюс, о котором уже третий год говорил политический бомонд. Факты, изложенные в статье были общеизвестными, выводы – убедительными, а «БС» все еще продолжала выходить полумиллионным тиражом. Иванов вынужден был оправдываться и делал это не слишком убедительно. Так был задан лейтмотив всей избирательной кампании.

Последний месяц избирательной кампании был очень нервным. Конечно, мегаклевета времен Лукашенко уже не прошла бы, грубая ложь легко разоблачалась в СМИ и обращалась против своего автора. Это было время политтехнологий. И силы основных кандидатов были примерно равны. Позняку так и не удалось завоевать доверие избирателей, десятилетие травли лукашенковской пропагандой сделали свое дело, Козулин вел свою игру и в общую драку не вмешивался, пиаря себя перед парламентскими выборами, а Гайдукевич и вовсе не был зарегистрирован ЦИК по причине грубой подтасовки подписных листов.

В ночь на 3 сентября спали немногие – страна была прикована к экранам БНТ, где шел прямой эфир «Панорамы с Марией Садовской». Цифры обновлялись каждые полчаса и, наконец, под утро показали результаты подсчета 99%  бюллетеней. Иванов набрал 38%, Милинкевич – 36,  Позняк – 12, Козулин – 10.

Второй тур прошел 16 сентября, во втором туре Позняк поддержал Милинкевича, а Козулин – Иванова. 21 сентября глава ЦИК огласил окончательные итоги выборов, в соответствии с которыми вторым Президентом Республики Беларусь был избран Александр Владимирович Милинкевич, набравший 51,5% голосов.

Инаугурация Милинкевича состоялась в воскресенье 7 октября 2007 года на Октябрьской площади, впрочем закончилась она уже на площади Кастуся Калиновского. В инаугурационной речи Милинкевич сообщил о специальном утреннем заседании Мингорсовета, который официально переименовал площадь (незаконное решение о переименовании проспектов было отменено еще при Иванове). Милинкевич поднял над головой табличку с названием площади и передал людям в форме работников коммунальных служб, которые перед десятками телекамер прибили ее на Дворец Республики.

Вот и свершилось. С телеэкранов навсегда исчезли надоевшие усы. Новый и.о. Президента усов не носил. Он их сбрил незадолго до исторического заявления силовиков и этот его красивый жест в сознании многих стал Рубиконом, моментом, начиная с которого пришествие Свободы стало необратимым.

Иванов вообще был удачливым политиком. Он сочетал способность к принятию рискованных решений и любовь к красивым популистским жестам (случай с усами был не единственным примером). К тому же Иванов был очень деятельным – он подписывал декреты десятками, благо лукашенковская Конституция позволяла такое упрощение законодательного процесса. Ему удалось вернуть к жизни финансовую систему, заработали банки, предприятия, курс рубля по отношению к доллару закрепился в середине мая на приемлемом уровне 7500, хотя в разгар восстания, национальную валюту принимали к оплате далеко не везде. Разрабатывалась программа приватизации, заговорили о планах возрождения фондового рынка, уничтоженного еще на заре лукашизма. Улучшилось положение частного бизнеса, были снято большинство ограничений с частного бизнеса, снижены налоги и упрощен механизм их уплаты. Сильно помог белорусской экономике и трехмиллиардный стабилизационный кредит, предоставленный российским правительством. В конце мая, после своего визита в Москву, Иванов привез сенсационную новость – «Газпром» согласился снизить газовый ценник вдвое.

Столь же впечатляющий прогресс был в деле политической либерализации. Вышли декреты об общественных организациях, о печати, о свободе слова и собраний. В первый день правления Иванова были выпущены все политзаключенные, разрешен выход всех закрытых Лукашенко изданий. В конце мая появилось независимое FM – радио «Навiны», и было реформировано БТ. Телекомпания была акционирована и выведена из под государственного контроля под контроль независимого Общественного наблюдательного совета. Позже телекомпанию переименовали в БНТ – Белорусское народное телевидение. Одним из первых декретов Иванова  был Декрет о деидеологизации. Идеологическая вертикаль была распущена, а БРСМ лишен государственного финансирования (закрывать организацию не стали, боясь обвинений в недемократизме).

Вот мы и добрались до того момента, которым обычно заканчивается большинство подобных произведений. Победа, все ликуют и в воздух чепчики бросают. Весь мир насилья мы разрушим... Но что потом? Более разумные мысли, чем "кто был ничем - тот станет всем" встретишь нечасто. А ведь страна победившая оппозиция получит огромный ворох проблем, оставленный предыдущим режимом системный кризис, к решению которого у разных участников коалиции слишком разные подходы. Да и победа еще не окончательная - президентские выборы назначены на сентябрь, а за это время всякое может произойти. 

Те, кто увидел только красивую сказку со счастливым концом могут дальше не читать, в таком случае они получат законченное произведение в соответствии со своими запросами. Но моя история еще только начинается. И жанр ее несколько иной. Не на все, что я закладывал в первых пяти частях, читатели обратили внимание. А повествование было о шансах и опасностях, о сильных и слабых сторонах участников политического процесса.  Да и сама победа... Кто ее автор? Милинкевич? Бунт? Российские спецслужбы? Неизвестный демонстрант, первый переступивший порог Солигорского исполкома? Там подобных моментов много.

Свержение диктатуры еще никогда не заканчивалось немедленным наступлением всеобщего благоденствия. Обществу еще предстоит долгий путь выздоровления. Думаю, первый из кризисов уже очевиден. Подсказать? Вы верите в доброго Путина?

Впрочем, на этом подсказки заканчиваются. Читайте. Может быть, скоро за это произведение меня начнут пинать, но я рассчитываю на конструктивную дискуссию и надеюсь, что в будущем споре родится хоть кусочек истины.

Переговоры затягивались, а время играло не на стороне Лукашенко. Города уходили из под его контроля один за другим, а все обвинения в адрес противной стороны (решено было сделать главой переговорной группы Милинкевича) наталкивались на железный аргумент: «Это делают жители подконтрольных вам городов, мы не можем приказать им остановиться. Впрочем, это была только часть правды. Был создан Координационный Совет Освобождения, представители уже освобожденных городов освобождали соседние города.

К 22 апреля Лукашенко контролировал только 15 ключевых городов, в которые были направлены верные ему бойцы, имеющие приказ стрелять. Столь же динамично терял он свои позиции на проходящих переговорах.

Последний удар был нанесен 25 апреля. Руководители силовых министерств (говорят, не без помощи российских эмиссаров) приняли совместное заявление о невмешательстве своих ведомств в политический конфликт. У Лукашенко оставалось несколько тысяч верных ему бойцов, рассредоточенных по разным городам. Это был его конец. Переговоры завершились в ночь на 26 апреля подписанием исторического Соглашения Лукашенко-Милинкевича, в котором АГЛ предоставлялся иммунитет от уголовного преследования, гарантии безопасности Лукашенко и его семьи. Ночью 26 апреля 2007 года самолет Лукашенко вылетел в Москву.

26 апреля 2007 года на трехсоттысячном Чернобыльском Шляхе выступил исполняющий обязанности Президента Республики Беларусь Иванов А.Б. и объявил об амнистии политзаключенных,  предстоящих президентских выборах, начале подготовки изменений Конституции и отмене наиболее одиозных решений прежней власти. Был подписан соответствующий Декрет. Иванов и Милинкевич пожали друг другу руки. Народ ликовал.

После трагедии 25 марта вся страна замерла. Власти вяло и неубедительно оправдывались, оппозиция лихорадочно искала выход из ситуации. Массовых выступлений не было. Для многих стало неожиданным то, что в своем интервью 27 марта Путин возложил вину за кровопролитие на Лукашенко. Все информационные агентства цитировали его фразу «Президент, обладающий такой властью, несет полную ответственность за то, что происходит в его стране, за жизни своих граждан». После этого заявления Лукашенко надолго исчез с телеэкранов.

30 марта ситуацию взорвал Милинкевич. На относительно немноголюдном митинге в сквере напротив цирка, которому никто не препятствовал, единый кандидат заявил о начале всеобщей бессрочной политической забастовки. В понедельник 2 апреля забастовали около 20 крупных предприятий  в Минске, областных  центров, Солигорска, Борисова, Бобруйска, Пинска, Барановичей. В течении первой недели забастовки список бастующих предприятий медленно рос.

Очередной сюрприз преподнес Солигорск. Город, принявший на себя первый удар кризиса, уже давно бурлил. И эта забастовка там была не первой. В пятницу 6 апреля многолюдный митинг, проходивший на главной площади города, закончился захватом горисполкома. Город был объявлен территорией, свободной от Лукашенко. Милиция, получившая приказ открыть огонь на поражение, перешла на сторону восставших. Милиционеры были такими же жителями города и не могли стрелять в своих близких и друзей. В Солигорск была отправлена бригада Павличенко, но горожане заявили, что в случае применения оружия его бойцами им будет оказано вооруженное сопротивление. Начались переговоры.

Так власть начала терять города. В субботу, пока в Солигорске шли переговоры, были захвачены еще три средних города, в воскресенье – еще пять. Пока все шло бескровно, власть была парализована и не предпринимала никаких активных действий. 9 апреля в стране было введено чрезвычайное положение и комендантский час. Нигде, кроме Минска они не действовали. На ход событий эти меры не повлияли никак.

19 марта 2007 года в Минске отмечали годовщину третьего срока Лукашенко. С апреля 2006 года никаких серьезных массовых акций протеста не было. Пока шумели регионы – периодические акции «Бунта» в разных городах, несколько акций протеста зимой после начала кризиса в крупных городах и областных центрах, предпринимательские выступления против повышения налогов в январе и серия забастовок на различных предприятиях против сокращений и падения уровня жизни. Второй месяц гудел Солигорск. И вот снова демонстранты собрались в Минске.

Если события годичной давности проходили на фоне хваленой лукашенковской стабильности, зарплаты в 250 долларов и поддержки со стороны России – теперь ничего этого не осталось. Подняли головы оппозиционные политические партии, вышел на площадь Милинкевич,  вывел тысячи людей окрепший «Бунт». В общем, народу собралось много. Оценки, как всегда, отличались в десятки раз, от 5 до 150 тысяч, но большинство оценивало численность митингующих в 50-80 тысяч. Площадь Калиновского была оцеплена, но на этот раз власть не рассчитала сил и оцепление удалось прорвать. Тут же активисты «Бунта» стали устанавливать принесенные с собой палатки. Вскоре число палаток достигло сотни. Ночевать на площади остались около двух тысяч человек. Все напоминало события годичной давности, но было гораздо многочисленнее и лучше организовано. Однако долгого стояния на площади не получилось. Этой же ночью всех погрузили в автозаки.

Принято связывать начало кризиса с экономическим шантажом России, добивавшейся от загнавшего себя в угол диктатора отказа от государственного суверенитета. Однако, первые сигналы о его приближении появились еще в 2006 году, когда начались проблемы с производством на ряде крупнейших предприятий. Излишнее административное вмешательство в экономику привело к тому, что механизмы рыночного саморегулирования в стране не сработали, а либерализации экономики власть, привыкшая контролировать все и вся, позволить себе не могла.

2007 год стал для страны тяжелым испытанием. Власти до самого конца надеялись на то, что все обойдется. Газеты кричали о стабильности, процветании, бюджет приняли в течении 10 минут (включая время на аплодисменты) по образу и подобию ряда предыдущих бюджетов. Но все-таки нервозность была.  Осенняя зачистка политического поля была беспрецедентной – ликвидированы крупнейшие политические партии, счет политзаключенных пошел на сотни, государственные СМИ в режиме нон-стоп разоблачали многочисленные заговоры. Такой истерики, какая была в последние недели 2006 года, не было даже во время весенней предвыборной кампании.

И все-таки до 1 января  2007 года по газу договориться не удалось. Если сюда добавить еще ряд российских таможенных и налоговых нововведений, призванных прекратить субсидирование белорусской экономики. – проблемы у белорусского режима намечались очень серьезные. Усугубило ситуацию то, что первая неделя января в обоих странах – традиционные каникулы. Не работали банки, не выходило большинство газет, в очередной раз исчез из поля зрения белорусский президент. Информационное поле заполняли слухи.

8 января, первый рабочий день нового года, запомнился белорусам надолго. Люди осаждали банки, снимали деньги со счетов, покупали валюту, опустошали прилавки магазинов. Валюта вскоре закончилась, снова заявили о себе уличные менялы, ситуация вернулась к состоянию конца 90-х

Январь был вообще богат на события – пятидневная приостановка подачи газа в Беларусь, вынужденное подписание договора о его поставках по цене свыше 200 долларов, приостановка производства на некоторых крупных предприятиях, массовые выступления рабочих в Солигорске, скачок инфляции, повышение налогов, борьба со спекулянтами (теперь этот термин означал нарушителей порядка ценообразования) и т.д.

К середине февраля Лукашенко осознал, что без серьезных изменений в экономике его модель, лишенная российской подпитки не выживет. 19 февраля 2007 года было отправлено в отставку правительство Сидорского. Новый премьер (пусть будет Иванов) провозгласил курс на либерализацию экономики.

Первыми шагами правительства Иванова было объявление масштабной приватизации, свертывание многих затратных социальных программ, секвестр бюджета. Однако время играло против Иванова – разрушительные процессы в экономике только набирали силу. Обесценивание рубля (Иванов перешел к более мягкому регулированию валютных курсов, валюта в банках появилась, но к середине марта доллар стоил уже 4000 рублей), падение уровня жизни, массовые сокращения работающих и общее ощущение ослабления власти стали фундаментом социального протеста. Что характерно, при падении рейтинга Лукашенко рос рейтинг Иванова.